Новости

Битва за Москву. Воспоминания М.М.Казимирова и П.И.Шевченко.

Быть может, отступать уже пора?
Насели бронированные банды.
Порвали связь. Крепи ее, крепи!
И Зеленов дает уже команду
Из уст в уста, по кругу, по цепи.
Не так ли, слыша посвист ядер резкий,
Смиряя норов вражеских атак,
За землю русскую стоял Раевский?
Наверно, так. Да, да, конечно, так!
С. Васильев, «Москва за нами».

Продолжаем воссоздавать ход боев на можайской земле октября 1941г.
Из воспоминаний капитана М.М.Казимирова, начальника штаба 2-го стрелкового батальона 17-го сп 32-й сд от 14 октября 1941г.: «В 4.00 мы достигли деревни Борисовка восточнее Можайска 8 км. Здесь накануне шли упорные бои. По деревне дымились разбитые немецкие танки, валялись обгоревшие мотоциклы, тела убитых немцев. Дымилась ткацкая фабрика, церковь…
После 14.00 над дер.Борисовка появились немецкие самолеты, сбросили несколько бомб и улетели. В это время слышны были ожесточенные бои в районе Дорохово. Примерно в 17.00 из Можайска по шоссе появилась танкетка и быстро двигается на наши огневые позиции. Командир взвода противотанковых орудий стал указывать наводчикам прицел и т.д. Но мы все наблюдали за танкеткой, потому что она двигалась одна. Вскоре было установлено наблюдением, что  это наша танкетка, и огонь не был открыт по ней.

Танкетка достигла нашей обороны и остановилась. Из нее вылез генерал в танковой форме с перевязанной рукой, рука висела на черной косынке. Я с командиром взвода противотанковых орудий подошли и представились ему, а он представился нам, что он генерал Д.Д.Лелюшенко, бывший командующий 5-й армией, эвакуируется в госпиталь. Он поинтересовался нашей обороной и предупредил, что противник в районе Можайска сосредоточил крупные танковые силы, так что будьте начеку. Генерал распростился с нами и отправился в направлении Москвы».
Вспоминает ветеран 5-й армии, наводчик орудия 2-й батареи 133-го ЛАП 32-й сд П.И.Шевченко: «Выгрузились в районе Можайска. В районе сосредоточения к нам в полк прибыл маршал Ворошилов. И направился к нашему расчету… Я дал команду «смирно», но здесь у меня получился конфуз. Команду «смирно» я подал, но больше я слова не мог вымолвить. Маршал Ворошилов улыбнулся и сказал: «Садитесь. Вольно» и спросил, откуда мы прибыли. Мы ответили, что дальневосточники. Он взял ложку, помешал у одного кашу гречневую, концентрат, и говорит: «Хороша каша».

…На второй день прибыли на огневые позиции. Я должен сказать, что мы трепетно ступали по этой священной земле, она как-то поднимала наше настроение. И притом оно такое красивое, это Бородинское поле. Мы знали, как там сражались наши предки в 1812г., и как-то жалко было копать эту землю под окопы орудийные и щели.
…14 или 15 октября атаку за атакой немецкой пехоты мы отбивали снарядами. Когда они заканчивались, то брали свое личное оружие и, как настоящие пехотинцы, вели бой… Просто наседали немецкие автоматчики на нашу батарею. Волна за волной. Впереди наших орудий – сотни немцев. Но и мои товарищи геройски погибали. Никакой паники, никакой суматохи.

…Но утром 15 октября на нашу батарею пошло 10 или 15 танков в сопровождении пехоты, автоматчиков. И здесь повторилось у меня, как в первый день боя. Но нервы были крепкие. Я торопился открывать огонь, но Провилов говорил: «Павлуша, не торопись». И вот, когда головной танк на бешеной скорости направился на мое орудие, я не выдержал и дернул за шнур. Попал в гусеницу. Танк развернулся, но я не понял, что попал, и думал, что он сам развернулся. Слышу: «Огонь!», и вторым снарядом попадаю в башню. Танк загорелся. Мой товарищ и мой дружок Федя Чихман, он в тот день подбил 4 танка. 3 танка подбил, а ему правую руку оторвало. До потери сознания он все ж таки успел зарядить и последний сделал выстрел, и подбил четвертый танк.
Больше в этот день немцы не применяли танки против нас. И к концу дня двинули опять пехоту. У нас оставалось уже мало снарядов на огневой позиции. У меня только 2-3 снаряда. И к вечеру пошли эсэсовцы в полный рост, психической атакой. Когда оставалось всего 70 м, Провилов скомандовал: «Шрапнель!». Я вспомнил, что у меня в зарядном ящике, еще с Дальнего Востока, оставалось 2 снаряда. Выстрелил. Да, хороша шрапнель. Немцы сразу же залегли. Осталось на поле человек 20, так как они шли строем в полный рост…»